Global site tag (gtag.js) - Google Analytics
Портал «Расстановщик»
Для города:
Выберите город

Порядки помощи: помогать, что это значит?

Помощь — это искусство. Как и любое иное искусство, она требует навыка, которому можно учиться и в котором необходимо совершенствоваться. Необходимо почувствовать того, кто просит о помощи. Иными словами, терапевт должен понять, что с ним происходит и что поможет ему выйти за границы себя самого и перейти к чему-то всеобъемлющему.
 
Помощь как компенсация
 
Мы, люди, во всех отношениях зависим от помощи других. Только благодаря помощи других, мы можем развиваться. Вместе с тем мы не можем не помогать сами. Человек, который никому не нужен, который не может помочь другому, одинок и слаб. То есть наша помощь нужна не только другим, но и нам самим.
 
Обычно помощь бывает взаимной, например помощь партнеров друг другу. Помощь подчиняется потребности в равновесии. Получив от другого то, что мы хотим, что нам необходимо, мы стремимся отдать что-то взамен и таким образом уравновесить полученное. Часто уравновешивание возможно только в рамках определенных границ, например по отношению к нашим родителям. То, что они подарили нам, слишком велико, чтобы мы могли отдать взамен нечто равноценное. Поэтому нам остается только признавать полученные от родителей дары и благодарить их от всего сердца. Уравновесить полученное от родителей и получить связанное с этим облегчение мы можем, только передавая полученное другим, например собственным детям.
 
Итак, отношения «давать-брать» строятся на двух уровнях: во-первых, между равными (и остаются при этом на том же уровне, сохраняя потребность в компенсации), во-вторых, между родителями и детьми или между тем, кто дает, и тем, кто нуждается в помощи, т. е. отношения неравных. В этом случае отношения «давать-брать» сходны с течением реки, которое несет то, что попало в реку. Такие отношения больше, они направлены в будущее. Такая помощь приумножает подаренное. Помощник при этом является частью чего-то большего, более богатого и более продолжительного.
 
Такая помощь предполагает, что и помощник изначально получал и принимал сам. Только в этом случае у человека возникает потребность и сила помогать другим, несмотря на то, что эта помощь требует многого от него самого. Одновременно с этим необходимо, чтобы тот, кому мы хотим помочь, нуждался в помощи и хотел ее, а мы способны и желаем помочь. Иначе вся наша помощь — пустое. Она разъединяет вместо того, чтобы объединять.
 
Первый порядок помощи
 
Первый порядок помощи предполагает, что отдают только то, что имеют сами, и ожидают только того, что примут и в чем нуждаются.
 
Первый «непорядок» помощи начинается с того, что человек хочет дать то, чего не имеет сам, а другой принимает то, в чем не нуждается. Или от другого требуют того, что тот дать не может, потому что не обладает этим сам. Или человек дает то, что он дать не вправе, поскольку тем самым отнимает нечто у другого — нечто такое, с чем другой в состоянии справиться самостоятельно или должен и может сделать сам. Итак «давать» и «брать» имеют свои границы. Искусство помощника состоит в том, чтобы признавать такие границы и подчиняться им.
 
Такая помощь смиренна. Это зачастую отказ от помощи ввиду ожидания и сострадания. При этом часто то, что предполагают помощники и тот, кто ищет помощи, проявляется во время семейной расстановки. Такие смирение и отказ противоречат нашим изначальным представлениям о «правильной» помощи, а помощник становится объектом серьезных упреков и нападок.
 
Второй порядок помощи
 
Помощь служит выживанию, с одной стороны, а также развитию и росту — с другой. Выживание, развитие и рост зависят от особых обстоятельств, как внешних, так и внутренних. Многие из внешних обстоятельств заданы заранее, их невозможно изменить (например, наследственные болезни или последствия неких событий, последствия собственной или чужой вины). Если помощник оставляет такие события без внимания или не хочет их признать, его помощь обречена на провал.
 
Еще в большей степени это относится к обстоятельствам внутреннего характера. К таковым относятся особые личные задачи, переплетения с судьбами других людей и слепая любовь, которая под влиянием совести связана с магическим мышлением. Что это значит, я подробно объяснил в своей книге «Порядки любви» в главе «Здоровье и болезнь».
 
Многим помощникам судьба их клиентов кажется тяжелой, и они хотят изменить ее. Но часто это происходит не потому, что клиент нуждается в этом или хочет этого, а потому, что это тяжело вынести самому помощнику. Если клиент в таком случае позволяет себе помочь, то не столько потому, что нуждается в помощи, а потому, что хочет помочь самому помощнику. Такая помощь является принятием со стороны помощника, а «принятие помощи» со стороны клиента — отдачей.
 
Итак, второй порядок помощи заключается в том, чтобы отдаться обстоятельствам и поддерживать клиента, вмешиваясь лишь настолько, насколько позволяют обстоятельства. Такая помощь очень сдержанна, но в ней сила.
 
«Непорядок» помощи здесь заключается в том, что помощник не придает значения обстоятельствам или скрывает их, вместо того чтобы вместе с клиентом открыться им. Желание помочь вопреки обстоятельствам ослабляет как помощника, так и того, кто ищет помощи или кому предлагают или даже навязывают ее.
 
Изначальная картина помощи
 
Изначальная картина помощи представляет собой отношения между родителями и детьми, прежде всего между матерью и ребенком. Родители дают — дети принимают. Родители — большие, они в положении превосходства, они богаты. Дети — маленькие, они нуждаются, они бедны. Но поскольку родители и дети связаны между собой глубокой любовью, «давать» и «брать» между ними практически не имеют границ. Дети ждут от родителей всего, что только можно себе представить. Родители готовы дать своим детям практически все. В отношениях между родителями и детьми ожидания детей и готовность родителей давать необходимы, а потому оправданы.
 
При этом они оправданы лишь до тех пор, пока дети маленькие. С возрастом родители устанавливают детям определенные границы, с которыми дети вынуждены сталкиваться в процессе роста и взрослеть благодаря таким границам. Значит ли это, что родители меньше любят своих детей? Если бы родители не устанавливали границ, стали бы они от этого лучшими родителями для своих детей? А может, родители именно тогда действительно хороши, когда требуют от своих детей того, что подготовит их к взрослой жизни? Многие дети в обиде на своих родителей именно потому, что сами стремятся сохранить свою изначальную зависимость от них. Но родители отходят в сторону и «не оправдывают» ожиданий своих детей, тем самым помогая детям освободиться от зависимости и шаг за шагом учиться действовать ответственно. Так дети постепенно занимают свое место в мире взрослых и превращаются из берущих в дающих.
 
Третий порядок помощи
 
Многие помощники, например психотерапевты или социальные работники, считают, что они обязаны помочь тем, кто просит о помощи, как будто это маленькие дети. И наоборот, те, кто ищут помощи, ждут, что помощник откроется им словно родитель по отношению к своим детям, что они получат то, чего не получили от своих родителей, то, чего они ждут и требуют от родителей.
 
Что происходит, когда помощник старается оправдать ожидания клиента? Помощник и клиент вступают в продолжительные отношения. И к чему приведут такие отношения? Помощники оказываются в положении родителей — положении, в которое они ставят себя благодаря такому желанию помочь. Им приходится шаг за шагом ставить границы и разочаровывать того, кто ищет помощи. Те, в свою очередь, начинают испытывать к помощнику чувства, сходные с чувствами к родителям. Так помощник, который встал на позиции родителей и даже возомнил себя лучшим родителем для клиента по сравнению с его собственными, становится для клиента тем же, что и его собственные родители.
 
Многие помощники становятся заложниками переноса и контрпереноса «родители — ребенок» и тем самым затрудняют клиенту отрыв как от собственных родителей, так и от себя самих.
 
Отношения переноса «родители — дети» одновременно препятствуют личностному развитию и созреванию самого помощника. Я поясню это на примере. Когда молодой мужчина женится на женщине много старше себя, многим кажется, что он ищет замену своей матери. А что нужно ей? Замена отца. И наоборот: если пожилой мужчина женится на молодой девушке, часто говорят, что она ищет себе отца. А он? Он ищет замену своей матери. Итак, как бы странно это ни звучало, стремление к превосходящей позиции, желание занять ее и удерживать как можно дольше — это отказ занять свое место среди взрослых и среди равных.
 
Однако бывают и ситуации, в которых это уместно в течение некоторого короткого времени. Когда помощник замещает для клиента его родителей, например если речь идет о приведении к цели прерванного движения любви. В отличие от переноса «родители — ребенок» помощник в данном случае замещает для клиента его реальных мать или отца и не ставит себя в позицию лучших отца или матери клиента. Тогда клиенту нет необходимости впоследствии отделяться от них. Сам помощник приводит клиента к его матери или отцу. Как помощник, так и клиент, свободны друг от друга.
 
Такой образ согласия с реальными родителями даст помощнику возможность уже с самого начала избежать переноса «родитель — ребенок». Когда помощник в душе уважает родителей своего клиента, когда он находится с ними в созвучии, это поможет самому клиенту прийти к своим родителям и клиент не сможет уклониться от них.
 
То же самое относится и к помощникам, которые работают с детьми. Когда помощники лишь замещают для детей их родителей, дети-клиенты чувствуют себя рядом с такими помощниками более защищенными. Эти помощники не ставят себя на место реальных родителей.
 
Итак, третьим порядком помощи является такая помощь, при которой помощник выступает в качестве взрослого по отношению к своему клиенту как ко взрослому. Тем самым помощник пресекает попытки клиента навязать ему роль родителя. То, что многие рассматривают это как жесткость и критикуют такой подход, мне понятно. Такую «жесткость» многие считают самонадеянностью, но как ни парадоксально, при ближайшем рассмотрении позиция помощника в рамках отношений переноса «родитель — ребенок» на поверку является гораздо в большей степени дерзкой и самонадеянной.
 
«Непорядок» помощи в данном случае заключается в том, что взрослому человеку позволяют предъявлять претензии помощнику — претензии ребенка по отношению к родителям, позволяют помощнику обращаться с клиентом как с ребенком и лишить его того, за что он сам в состоянии и должен нести ответственность.
 
Это третий порядок помощи, признание которого поможет нам отличить метод семейной расстановки и работу с движениями души во всей его глубине от привычной психотерапии.
 
Четвертый порядок помощи
 
Под влиянием классической психотерапии многие помощники рассматривают клиента как отдельную личность, изолированно от других людей. Это тоже таит в себе опасность установления отношений переноса «родитель — ребенок».
 
Но каждый из нас — часть своей семьи. Только если помощник воспринимает клиента как часть его семьи, он сможет понять, в ком нуждается клиент и (возможно) кому он что-то должен. Только когда помощник рассматривает клиента вместе с его родителями и предками, его партнером и детьми, он действительно видит клиента. Тогда помощник сможет понять, кто из членов семьи клиента прежде всего нуждается в его внимании и помощи, к кому клиент должен обратиться, чтобы признать и совершить наиболее важные шаги.
 
Это означает, что восприятие помощника должно быть в меньшей степени личным и в большей степени системным. В работе с клиентом речь не идет о личных отношениях. Это четвертый порядок помощи.
 
«Непорядком» помощи в данном случае будет, когда терапевт не видит и не уважает других членов семьи, у которых как раз и находится ключ к решению. К таковым прежде всего относятся те, кто исключен из семьи или кого стыдятся остальные члены семьи.
И в этом случае велика опасность того, что системное восприятие клиента может показаться жестоким и прежде всего со стороны тех, кто пытается предъявлять своему помощнику требования с позиции ребенка. Напротив, кто ищет взрослого решения, на того системный подход действует освобождающе и становится источником силы.
 
Пятый порядок помощи
 
Семейные расстановки объединяют то, что прежде было разъединено. В этом смысле они служат примирению, в первую очередь детей и их родителей. Но примирению мешает разделение людей на плохих и хороших в том виде, в каком с этим сталкиваются многие помощники под влиянием собственной совести, а также в силу общественного мнения, ограниченного рамками такой совести. Например, когда клиент жалуется на своих родителей или на обстоятельства своей жизни, на свою судьбу и когда видение клиента становится для помощника его собственным видением, это скорее приведет к конфликту и разъединению, нежели к примирению. Поэтому помощь с прицелом на примирение — это такая помощь, когда помощник немедленно дает место в своем сердце именно тому человеку, на которого жалуется клиент. Таким образом помощник сможет не брать на себя то, что клиент должен сделать сам.
 
Итак, пятым порядком помощи является любовь к человеку, такому, как есть, даже если он не похож на тебя. Так помощник способен открыть сердце тому, кто нуждается в его помощи. Он становится его частью. Кто в мире с собственным сердцем, тот сможет быть в мире и с системой клиента.
 
«Непорядком» здесь будет суждение о других, потому что суждение в большинстве случаев означает приговор и связанное с этим моральное осуждение. Тот, кто действительно помогает, тот не судит.
 
Особое восприятие
 
Чтобы действовать согласно порядкам помощи, необходимо особое восприятие. Все, что я ранее сказал о порядках помощи, нельзя принимать строго и методично. Тот, кто это делает, тот размышляет, а не воспринимает. Он начинает размышлять, используя свой прежний опыт, вместо того чтобы просто открыться ситуации как целому и, исходя из этого, увидеть главное. Поэтому восприятие, о котором я говорю, двояко: оно одновременно и нацелено и сдержанно.
В процессе восприятия я нацелен на человека, но без определенного желания кроме желания воспринимать его как целое и внутренне ждать следующего возможного действия.
Это восприятие идет от внутренней собранности. В процессе такого восприятия я ухожу от размышления, намерений, различий и страхов. Я открываюсь тому, что внутренне непосредственно движет мной. Тот, кто участвовал в расстановках в качестве заместителя, кто предоставил себя в распоряжение движениям души, которые вели его и которым он следовал, тот понимает, о чем я говорю. Такой заместитель воспринимает нечто, что далеко от привычных представлений, точных движений, внутренних образов и что открывает в нем способность к внутреннему слуху и непривычным ощущениям. Последние управляют им как изнутри, так и извне. Восприятие и действие в таком случае совпадают. Это не просто восприятие или изображение, такое восприятие продуктивно. Оно ведет к действию и расширяется и углубляется в процессе этого действия.
 
Временные рамки помощи при таком виде восприятия, как правило, узки. Помощь в том, чтобы увидеть главное, показать следующий шаг, отступить и оставить клиента наедине с его свободой. Это проходящая помощь. Люди встречаются, один из них получает необходимый толчок и каждый снова продолжает свой путь. Восприятие само говорит, когда помощь уместна и когда она скорее нанесет вред; когда она скорее лишит силы, чем посодействует; когда она поможет смягчить страдания клиента, чем послужит чему-то еще. Эта помощь скромна.
Наблюдение, восприятие, понимание, интуиция, созвучие
 
Возможно, будет полезным, если я еще раз коротко опишу различные форму познания, чтобы мы, когда мы помогаем, могли использовать большинство из них и иметь возможность выбора.
 
Начну с наблюдения.
 
Наблюдение остро и точно, оно направлено на изучение деталей. Поскольку оно точно, то и ограниченно одновременно. В процессе наблюдения мы упускаем окружение, как ближнее, так и дальнее. Поскольку наблюдение точно, оно близко, хватко, проникающее, а также в определенном смысле безжалостно и агрессивно. Оно является необходимым для точных наук и, как следствие, современной техники.
 
Восприятие дистанцировано, ему необходима дистанция. Ему доступно одновременно многое — обзор, общее впечатление; оно видит детали в их окружении, каждую на своем месте. Но что касается деталей, восприятие неточно.
 
Это одна сторона восприятия. Другая сторона заключается в том, что оно понимает результат наблюдения и воспринятое. Оно понимает значение дела или процесса, за которым велось наблюдение и который был воспринят. Оно смотрит дальше увиденного и воспринятого — оно понимает их смысл. К внешним наблюдению и восприятию добавляется понимание.
 
Понимание предполагает как наблюдение, так и восприятие. Без наблюдения и восприятия понимание невозможно. И наоборот: без понимания наблюдение и восприятие бессильны. Наблюдение, восприятие и понимание составляют единое целое. Только когда они действуют совместно, мы воспринимаем таким образом, что можем действовать осмысленно, и прежде всего осмысленно помогать.
 
Для исполнения и действия необходим четвертый компонент: интуиция. Она сродни пониманию, похожа на него, но не есть то же самое. Интуиция — это внезапное понимание следующего необходимого шага.
 
Понимание зачастую бывает общим, оно касается общих связей и происходящего в целом. А интуиция способна определить следующий шаг, и потому она точна. Интуиция и понимание соотносятся примерно так же, как и наблюдение с восприятием.
 
Созвучие — это восприятие изнутри во всеобъемлющем смысле. Созвучие также нацелено, подобно интуиции, на оказание помощи прежде всего. Созвучие предполагает, что я прихожу в состояние резонанса с другим человеком, нахожусь с ним на одной волне, резонируя с ним, понимаю его. Чтобы понять другого, я должен прийти в созвучие и с его предками (прежде всего с его родителями), и с его судьбой, его возможностями, его границами, а также с последствиями его поведения, его виной и, наконец, с его смертью.
 
Когда я в созвучии, это значит, что я распрощался с собственными намерениями, суждениями, со своим превосходством и его желаниями, с тем, что я что-то должен или обязан. Это означает, что я прихожу в созвучие как с самим собой, так и с другим человеком. Так же и другой может прийти в созвучие со мной, не потеряв себя и не боясь меня. И так, находясь в созвучии с самим собой, я могу оставаться наедине с собой. Я не отдаюсь другому, в созвучии с ним я остаюсь на дистанции и именно это позволяет мне воспринимать и понимать, что я могу и должен сделать, чтобы помочь. Поэтому и восприятие проходящее. Оно длится лишь настолько долго, насколько долго длится действие по оказанию помощи. А после каждый из нас идет дальше своим путем. Поэтому в процессе созвучия невозможны ни перенос, ни контрперенос, невозможно возникновение так называемых терапевтических отношений, т. е. перехода ответственности от одного к другому. Каждый остается свободным.


Вам понравилась статья? Подпишитесь на рассылку новостей Портала «Расстановщик» и получайте раз в месяц анонсы всех новых материалов на свой e-mail.

Нравится
Автор: Хеллингер Берт
Каталог расстановщиков Выберите город
Сейчас в каталоге: 843 расстановщиков, предлагающие 4368 тренингов и семинаров
Подписка на новости и статьи
Товар недели
Ян Якоб Стам и Барбара ХогенбомВ потоке против течения. Системное лидерство 1650

Сбор новостей

RSS-материал
Выберите страну и город:
 Подождите...
Страна:
Регион:
Город:
Ваш город (), верно?
Да, верно Нет, выбрать город Без выбора города